Научная школа К.Э.Штайн "Лингвистика текста"

Меню сайта
Категории раздела
Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" [60]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста"

Роман в романе. Светлана Солодских

Жанр «романа в романе» хорошо известен в русской литературе. Владимир Набоков, чей герой, молодой писатель Чердынцев, по ходу романа «Дар» пишет свой роман – о Чернышевском. Советский писатель Вениамин Каверин с его книгой «Исполнение желаний», где герой разыскивает сожженную главу «Евгения Онегина» и попутно придумывает свою версию романа о Пушкине…

Наш современник и земляк Михаил Коршунов также всю жизнь живет как бы в двух плоскостях. На протяжении нескольких десятилетий он исследует судьбу и деятельность российского просветителя Януария Неверова. И рассказ о Михаиле Коршунове невозможен без упоминания о романе жизни Януария Неверова.

Спускались майские сумер­ки, дул сильный холодный ветер, за окном стоял XXI век. Михаил Семенович Кор­шунов, человек шумный, яркий, колоритный, распо­ложившись в тесном для него креслице, с порази­тельной легкостью воскрешал ставропольское XIX столетие. Для этой цели ему потребовалось ни много ни мало – доскональное знание имен и событий в живых реальных подробностях.

И вот уже, совсем не книжные, в моей комнате собрались лично­сти, составившие историю наше­го Кавказа, – Игнатий Брянчанинов, барон Николаи, гимназисты Лопатин и Хетагуров, великий князь Михаил Николаевич Рома­нов, наместник Кавказа. В свое время со всеми этими людьми и множеством других был связан первый директор Ставропольской мужской классической гимназии Януарий Неверов. Его роль Миха­ил Семенович определил так: «По сути, – сказал он, – Неверов был первым подлинным создателем ставропольской интеллиген­ции...». Но как в таком случае оп­ределить роль самого Михаила Коршунова, если за последние 90 лет он оказался практически пер­вым исследователем, обратив­шимся к истории ставропольской гимназии и личности ее выдаю­щегося директора – философа, педагога и литератора – тайного советника Януария Неверова? Именуя себя «эстетом и дилетан­том», Михаил Семенович посвя­тил Неверову не менее двадцати пяти лет жизни. И это при том, что из истории советской педагогики директор лучшей в России гимна­зии был вычеркнут за свою при­верженность официальной докт­рине православия, самодержавия и народности…

А началось все с того, что од­нажды Михаилу Семеновичу попа­лись на глаза несколько строк, очень его удививших. В обыкно­венном учебнике по истории СССР он прочитал о неких юных горцах, занявших первые места в конкур­се Ставропольской мужской гим­назии на лучшее сочинение по русской литературе. Будучи по образованию историком, он реально оценил чудесную странность та­кой победы и отправился в крае­вой архив, в котором, как нам это теперь известно, задержался на четверть века. Случись эта исто­рия с кем-либо другим, возможно бы, обошлось без восклицаний. Работают же ученые в архивах, пишут диссертации, терпеливо тратят годы. Но Михаил Семено­вич изначально выпадает из лю­бого традиционного представле­ния об ученом, хотя его и называ­ют «энциклопедией Ставропольс­кой гимназии», «обширным текстом», «редко образованным че­ловеком». Еще, правда, называют «большим ребенком». Тем не ме­нее именно он, работающий в не­научных сферах и «гуляющий сам по себе», открыл и воскресил из исторического небытия большой культурный материк под названи­ем «Ставропольская гимназия»...

«Моя прабабка, – рассказывает Михаил Семенович, – была крепо­стной, дед – тверским крестьяни­ном. В 1940 году наша семья по­явилась в Ставрополе...». А через два года, с приходом немцев, отца Михаила Семеновича схватило гестапо, но ему удалось бежать. Мальчик Миша учился в 5, 3, 1 и 36-й ставропольских школах. Меч­тал стать египтологом, диплома­том и даже ездил поступать в знаменитый МГИМО. Но в итоге в 1954 году закончил сразу два став­ропольских института – иностран­ных языков и педагогический (ис­торический факультет). Семь лет связывают его с профессиональной журналистикой районного масштаба. Известно и о двенадцатилетней работе в экскурсионном бюро. Журналисты старшего поколения помнят, конечно, чело­века с мятежной гривой и добро­душным взглядом, заносящим в их кабинеты газетные полосы, курьера «Ставрополки» и «Моло­дого ленинца». Помнят, навер­ное, и собственное недоумение: почему это курьером работает человек с двумя прекрасными об­разованиями?

Я понимаю, что есть вещи, ко­торые объяснить трудно, – жизнь, например. Ну не вписывался, воз­можно, Коршунов в обществен­ную систему тех лет, не нравился каким-либо деятелям... Однако Михаил Семенович к подобным аргументам прибегать не стал. С присущим ему чувством юмора подсказал: «Напишите, что неудач­ник, по крайней мере, это очень похоже на правду... Впрочем, в моем возрасте...». Коршунов улыбнулся и не договорил.

...Работа в архиве показалась ему сущим наказанием. Он изу­чил уже десятки и десятки дел, а Ставропольская гимназия, как в хорошем детективе, не проявля­лась, а исчезала. Отчеты, квитан­ции, приказы, списки... Рутинная жизнь ушедших будней. Но где же гимназисты с их прекрасными сочинениями? Где свидетельства уникальной личности Неверова? Из отрывочных сведений не склады­валась картина целого. Михаил Се­менович просыпался по ночам и думал. Необходимо было расши­рять географию поисков, искать дополнительные источники. Рабо­та на годы.

Восстановим мысленно атмос­феру исследуемого им времени. XIX век открыл философское даро­вание русских людей. Нацио­нальную мощь обнаружила вели­кая русская литература. На этом культурном фоне начала склады­ваться образовательная система южной провинции. В год смерти Пушкина (1837) императором Ни­колаем I в Ставрополе была откры­та Кавказская областная гимна­зия. Неверов возглавил ее в 1850 году. Однажды он предложил по­печителю Кавказского учебного ок­руга влиятельному барону Николаю проводить ежегодные конкурсы на лучшее сочинение гимназистов по русской истории и литературе. Наряду с другими его педагогическими опытами эти сочинения преобразили всю жизнь гим­назии, отозвались культурным резонансом. Даже современники, из­балованные прекрасным русским слогом, не всегда верили, что обыч­ные подростки способны на столь высокий нравственно-философский уровень мысли…

В течение многих лет на соб­ственные средства Михаил Семе­нович не менее десятка раз от­правлялся в московские и тбилис­ские архивы. В поисках сочине­ний, напечатанных полтора века назад, он перечитал сотни газет и архивных дел, восстановил череду событий, переписку Неверова, изучил его труды, проследил судьбы гимназистов... История гимназии, ожившая и одухотворенная, пре­вратилась в параллельную жизнь Михаила Семеновича.

И все-таки судьба никому не ведомых многолетних исследова­ний сложилась в конце концов сча­стливо. Сама логика накопления духовных ценностей превращает человека в центр притяжения. Об ученом «без чинов и званий» узна­ла профессор кафедры русского языка СГУ Клара Штайн. В 2000 году состоялась их встреча, и след­ствием стал выход в свет научно-филологического двухтомника ла­боратории «Текстус» «Глагол будущего» – первое (!) послереволю­ционное издание трудов Неверо­ва, первые публикации сочинений гимназистов. «Понимание культур­ной значимости гимназии, – пояс­нила Клара Штайн, – заставило объединиться ученых СГУ. Но эту работу мы смогли осуществить только благодаря бескорыстной деятельности наших краеведов. Первый в этом ряду, несомненно, Коршунов».

Понятно, что речь идет не о любительском увлечении истори­ей. Михаил Семенович сделал зри­мыми определенные закономер­ности и смыслы. Какие?

– Выпускник Московского уни­верситета Неверов был связан с выдающимися людьми своего вре­мени – Грановским, Тургеневым, Станкевичем, Белинским... В Став­рополе он появился как само тре­бование времени. Его пример го­ворит о том, какие светлые воз­можности таятся в нашей культу­ре. Россия лишь тогда займет до­стойное положение в мире, когда возродит свой духовный мир и былой уровень образования, – говорит Коршунов.

А научную диссертацию в свои 73 года Михаил Семенович все-таки пишет! Закончена первая гла­ва, но, чтобы продолжить дальше, необходима работа в двух столич­ных архивах, и он, конечно, в Мос­кву поедет. Если не будет хватать на жизнь, станет приторговывать хозяйственным мылом, как это слу­чалось уже не раз. Дети, а их у Коршунова трое, конечно, помо­гают, но поездка – вещь дорогая. Многих связь этих событий – Не­веров, диссертация, мыло – без­мерно удивляет. Однако Михаил Семенович держится философи­чески спокойно. «Самое обидное, – говорит он, – что теперь я не могу попасть в архив Тбилиси, одна только гостиница 95 долларов в сутки! Но...». За этим долгим «но» следует новое признание: «В Рос­сии был известный историк Алек­сандр Трачевский, профессор Одесского университета. Когда он учился в Ставропольской гимназии, знаете, что написал этот та­лантливый отрок в своем конкурс­ном сочинении? «Будем же лю­бить наш богатый язык, в котором заключается и поучительное вы­ражение настоящего, и многообе­щающий глагол нашего будуще­го...». Эти слова не дают Михаилу Семеновичу успокоиться...

Печатается по изданию:

«Ставропольская правда». 6 июня 2003 г. – С. 3.

 

Категория: Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" | Добавил: Peter (08.10.2014)
Просмотров: 320 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz