Научная школа К.Э.Штайн "Лингвистика текста"

Меню сайта
Категории раздела
Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" [60]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста"

Опальные писатели. Олег Парфенов

Филологи СГУ продолжают открывать широкому читателю  имена, прославившие наш край, но ныне забытые.

На днях в университете увидел свет третий том роскош­ной антологии «Опальные. Русские писатели открывают Кавказ». Книги не только вобрали в себя опыт минувших столетий, учат терпимости, раскрывают богатство исто­рии и культуры народов, но еще стали данью памяти энтузиастам, невольно связавшим жизнь с Северным Кавка­зом, нашим краем, где трудились над изучением местных языков, географии, этнографии...

Все три тома антологии построены по единому принци­пу: произведения писателей, которые в разное время от­бывали наказание на Кавказе, и публикации о них самих, написанные в разное время разными авторами.

Последняя книга в ты­сячу с лишним стра­ниц (таких уж, кажет­ся, не выпускают) открывает имена, ныне практически за­бытые, но их труды для наших современников, не растеряв­ших интерес к собственным корням, – настоящий кладезь документальных и художе­ственных сведений о Кавказе.

Итак, Яков Васильевич Абрамов (1858 – 1906). Одно  время активно сотрудничает со столичными журналами, размышляя о русском сектантстве, народном образова­нии, автор «теории малых дел». В зените своей извест­ности оставляет публицисти­ку, перебирается на родину, в Ставропольскую губернию, и со всей широтой своей души отдается «тихой культурной работе» – организует обще­ственные школы, народную библиотеку, издает популяр­ные брошюры на темы самые разные – от юриспруденции до астрономии.

Отодвинув на второй план умозрительные общественно-политические изыскания, главным своим призванием считал решение практических вопросов по улучшению поло­жения народа, но неизменно через приобщение к культуре в широком ее понимании. Вместе с тем считается, что Абрамов немало сделал для утверждения на Ставрополье кадетов, социал-демократов и эсеров, одновременно выс­тупая против крайних методов борьбы с самодержавием.

Практически нет работ, посвященных замечательному этнографу, фольклористу, педагогу Сергею Васильевичу Фарфоровскому (1878 – 1938).

После окончания Юрьевского университета в Дерпте (Тарту, Эстония) Фарфоровский едет в Майкоп. В 1907 году переведен в Ставрополь, где прожил около трех лет, но за это малое время успел не­вероятно много: изучал быт калмыков, ногайцев, устное народное творчество терских казаков, фольклор горцев...

Послекавказская биография Фарфоровского почти неизве­стна, остались лишь скромные штрихи: преподавание в гим­назии в Варшаве, сотрудничество с музеями Парижа и Берлина, институтская работа в Новгороде. Последние годы жил в Ленинграде. Арестован в 1937 году по ст. 58 УК РСФСР, приговорен к расстрелу.

Одно из интереснейших исследований Фарфоровский посвятил быту чиновничества на Кавказе первой четверти прошлого века. В Ставропольском архиве хранится дело №750, которое начинается донесением кавказского областного прокурора об уст­ройстве Ставропольского и Георгиевского окружных су­дов: «Во всех почти уездных городах присутственные мес­та находятся в беднейшем положении». Дела, как следует из донесения, идут вяло, при решении их «значение имеют деньги».

Далее прокурор переходит к персоналиям. Так, судья «противозаконничает, рас­трачивает казенное добро, нетрезв и не способен к делу». Схожей, гоголевской, характеристики заслуживает и секретарь суда: «беспечен и ворует казенные деньги». Исправник суда сам находит­ся под судом, поскольку бе­рет с казенных крестьян по­боры. Что касается заседате­лей, то они, по сведениям прокурора, «крайне нетрезво­го поведения, без всяких по­знаний, бесполезны совсем: под видом производства след­ствий разъезжают из одного села в другое на обывательс­ких подводах и пьют водку за счет крестьян, делая им при­том всяческие притеснения».

Вместе с тем в работе за­печатлен не только мораль­ный облик чиновника, каким он был сто лет назад, но и его ма­териальное положение, а оно, не в пример нашим воротилам из мэрий и администраций, было откровенно бедствен­ным. Как отмечает Фарфоровский, «смертность среди чи­новников была громадная», а оклады смехотворные.

В общем, бедолагам, заб­рошенным волею судеб в глу­хие уголки Кавказа, откровенно не позавидуешь.

Григорий Николаевич Прозрителев (1849 – 1933) в особом представлении не нуждается – археолог, этног­раф, историк, краевед, архивист, археограф, музейный работник, просветитель, об­щественный деятель. Пример русского интеллигента конца XIX – начала XX века. И все же, несмотря на обилие докумен­тальных источников, биогра­фия этого замечательного че­ловека в исторической лите­ратуре представлена весьма скромно. Так же, как и ряд его работ и наблюдений, ой как нуждающихся в повторном прочтении! Например, такое:

«Охранение памятников старины не в обычаях рус­ского народа... – печально констатирует краевед. – Мно­го было примеров самого грубого уничтожения весьма ценных предметов, имевших большой научный интерес. Это явление повсеместное, общерусское и объясняется, конечно, тем, что не в дол­жной мере позаботились мы пролить свет на значе­ние остатков прошлого...»

Автор описывает случаи варварства, с которыми при­шлось столкнуться лично. Древние скифские каменные бабы разбиваются на осколки и употребляются на строи­тельство мостовых. Золотые украшения из греческих гроб­ниц переплавляются на укра­шения «дивчатам». «Русский городок – возле села Михай­лова Ставропольской губернии расхищен, та же участь постигла «Частные курганы» возле села Кугульта.

Много лет без ограды сто­яло старое кладбище за Ташлою в Ставрополе, покуда не превратилось в проезжую часть; кресты и плиты торча­ли прямо поперек дороги, как безымянные булыжники. Со­всем недавно еще виденный автором камень с надписью «Иерей» уничтожен...

«Если вспомнить, в каком порядке содержатся клад­бища у иностранцев, то право стыдно становится за тех, у кого на глазах совер­шается невозбранно все это расхищение и разруше­ние у нас, у русских», – с бо­лью и горечью пишет Прозрителев, перечисляя примеры дикости людской.

Неимоверно любопытная фигура, несмотря на официоз и пропаганду, – выпускник Ставропольской классичес­кой гимназии, народоволец Герман Алексеевич Лопатин (1845 – 1918), бюст которого установлен в сквере у Белого дома в краевом центре. Член Генерального совета I Интернационала. В эмиграции пе­ревел на русский часть перво­го тома «Капитала» Маркса, чем, собственно, и известен.

На «Процессе 21-го» (суд над революционными народ­никами в 1887 году) пригово­рен к смертной казни, заме­ненной бессрочной каторгой. До 1905 года отбывал наказание в Шлиссельбургской крепости, где создал немало стихов. Большинство их – «тюремного» содержания, однако есть и такие:

И для меня

              певали соловьи,

И для меня

              цвели и рдели розы,

И мне шептали

              встарь слова любви

С улыбкой детскою

              сквозь слезы…

Интересно, что после освобождения Лопатин не стал участвовать в террористических группах народников, хотя февральские события 1917 года воспринял восторженно, как и положено неисправимому революционеру-романтику.

как и положено неисправимо­му революционеру-романтику.

Дни напролет недавний уз­ник мрачного каземата прово­дит на улицах Санкт-Петер­бурга, опьянев от свободы и потрясающих город собы­тий. Разграбление магази­нов, стрельба, озверевшая толпа, раненые, рассеченный шашкой надвое полицейс­кий... все это приводит Лопа­тина в неописуемый восторг.

«Чтобы описать все виден­ное, пережитое и перечув­ствованное мною в этот наве­ки незабвенный для меня день, самый счастливейший день в моей жизни, понадоби­лись бы целые томы, – пишет он. – Попадал, конечно, не раз под обстрел из винтовок и пулеметов, оставаясь стоять даже тогда, когда мои случайные товарищи временно раз­бегались, ибо быть сраженным пулею в такой торже­ственный день на склоне жизни я счел бы за счастье...»

Между тем идеи Ленина народник Лопатин не принял, как и саму Октябрьскую рево­люцию.

После двух операций на гла­за (катаракта) и болезни, выз­ванной раком желудка, Лопатин скончался в Петропавловской больнице в декабре 1918-го. Умирая, сострил: «Начал со­знательную жизнь в Петропав­ловской крепости, а кончаю ее в Петропавловской больнице».

Похоронен революционер на литературных подмостках Волкова кладбища.

В Воробьевском предмес­тье, по нынешней улице Дзер­жинского, 183, и по сей день сохранился небольшой одно­этажный домик, в котором ро­дился Николай Яковлевич Динник (1847 – 1917), выдаю­щийся исследователь приро­ды Кавказа. Исходил горы Ка­рачаево-Черкесии, Адыгеи, Кубани, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Чечни, Ин­гушетии, Дагестана, Азербай­джана, Грузии, Абхазии.

Всю жизнь Николай Яковле­вич был страстным охотни­ком. Вернувшись с молодой женой из Андреевского храма, где только что они обвенча­лись (это было воскресенье – день охоты), счастливый суп­руг усадил избранницу на ди­ван и попросил: «Анечка, ты посиди здесь, а я на охоту схожу…» И выскользнул на улицу, оставив супругу в пол­ном недоумении в незнако­мой обстановке.

При жизни Динник не раз награждался за свои труды – серебряной и золотой медалью от Русского географического общества. В 1912 году за работу «Звери Кавказа» Российская императорская Академия наук присудила Диннику премию в 500 рублей. На эту сумму в Ставро­польской губернии тогда мож­но было купить тонну мяса, тонну муки, полтонны питье­вого спирта, разведенного до 40 градусов. Неудивительно, что в поле исследователь спокойно проводил до трех месяцев в году, содержал десяток собак разных охотничь­их пород, полностью финан­сируя свои изыскания.

Почетным гражданином Ставрополя Николай Яковле­вич Динник был избран еще при жизни. Однако в городе нет даже улицы, названной в честь него.

Замечательный сборник возвращает из забвения имя Виктора Александровича Романовского (1890 – 1971), прошедшего долгий, творчес­ки насыщенный, но драматич­ный жизненный путь.

По делу так называемого «Украинского националисти­ческого центра» был осужден на пять лет карагандинских лагерей, но при жизни так и не реабилитирован. Препода­вал в Высшей партийной шко­ле при Карагандинском обко­ме ВКП (б).

С 1947 года до последних своих дней жил в Ставрополе, преподавал в педагогическом институте (ныне СГУ). Лишен­ный возможности работать в архивах, упорно продолжал искать темы для новых иссле­дований. Подробно исследовал восстание крестьян в селе Маслов Кут, пребывание декабристов на Кавказе.

Так доцент Киевского уни­верситета, директор Цент­рального архива древних ак­тов Украины, руководитель археографической комиссии Академии наук Украины стал ставропольским краеведом

…Удивительное дело: как ни крутила, ни ломала жизнь человеческие судьбы, а люди находили в себе силы противостоять бедам и горестям. Творили, верно служили Отечеству, сохранив верность себе, науке, русском слову.

Печатается по изданию:

«Открытая газета». № 17, 2 – 9 мая 2012 г. – С. 20 – 21.

Категория: Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" | Добавил: Peter (07.10.2014)
Просмотров: 239 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz