Научная школа К.Э.Штайн "Лингвистика текста"

Меню сайта
Категории раздела
Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" [60]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста"

Наше все: двести лет спустя. Наталья Быкова

6 июня – Пушкинский день России. Отмечая очередную годовщину рождения величайшего русского поэта, диву даешься – два века минуло, а он словно и ныне где-то совсем рядом, реальный, живой Пушкин.

Впрочем, а все ли так думают? Нет, увы, не все. О том, помнит ли современная молодежь, взращенная на компьютерном восприятии мира, «солнце русской поэзии», мы говорили с известным ученым, доктором филологических наук, профессором Ставропольского государственного университета Кларой Штайн. Она напомнила мне такую историю…

Шел 1994 год. Время но­вой России. Время ни­спровержения всяческих «устаревших» авторите­тов, прежде всего тех, что были признаны в прежнем – советском государстве. В СМИ потоком – всевозможные резкие публикации. В том числе в нашей газете появился фельетон неко­его местного литератора с эпатажным «разоблачением» Пуш­кина. Автор «на свежей волне» перечитал «Повести Белкина» и обнаружил там множество на­рушений, отступлений от языко­вых норм, не очень верный поря­док слов и т.п. И делился этаким смелым выводом, дескать, вот даже Пушкин делал много ошибок, склонялся к ненормативной речи... Так что какое уж там «на­ше все»?! После чего в редакцию пошел вал писем от возмущен­ных читателей в защиту Пушки­на. При том что время было тя­желое, многим зарплату не пла­тили, многие вообще оказались без работы... А Клару Эрновну редакция тогда попросила прокомментировать эти письма. Сегодня она с удовольствием вспо­минает, как в свою очередь разо­блачала незадачливого фельето­ниста: ведь «Повести...» были на­писаны от лица Белкина, челове­ка определенного слоя, образо­вания и, соответственно, стили­зованным языком... Словом, за­щита Пушкина состоялась. Это была гражданская защита того, что свято и значимо для страны и каждого человека.

Удивительный факт: особое отношение к Пушкину присуще Кавказу. На столе у профессо­ра Штайн лежит книга – труд ее ученицы Фаины Джаубаевой, ны­не преподающей в Карачаево-Черкесском госуниверситете. Однажды, вспоминает К. Штайн, приехала к ней молодая женщина из Карачаевска с желанием зани­маться лингвистикой по творче­ству Пушкина. Казалось бы, для уроженки республики куда бли­же свои национальные авторы. А она – к Пушкину. И проделала огромную работу, проанализировав, а вернее, пропустив че­рез свое сердце тексты 700 стихотворений! Защитила степень кандидата наук, издала хорошую книгу. И теперь уже работает над докторской диссертацией опять же по Пушкину. Оказывается, то­му есть вполне реальное объяс­нение, имеющее глубокие исто­рические корни.

Многие писатели XIX столе­тия, приезжавшие на Кавказ, попадали сюда в роли опальных ссыльных. Хотя воевали на сто­роне царской армии, были русскими патриотами и в то же вре­мя сумели увидеть богатство местных культур, огромное коли­чество языков... Для них это было сродни открытию Колумбом Аме­рики. Они переводили на русский язык фольклор горцев, записывали услышанные здесь леген­ды, даже учили некоторые язы­ки, в свои произведения включа­ли колоритные кавказские вкра­пления. Так русский читатель по­степенно узнавал, усваивал не­знакомую доселе жизнь гор.

По сути, эти литераторы ис­пользовали – весьма удач­но – принцип народной дипло­матии. Лермонтов, Бестужев-Марлинский, Толстой открывали России Кавказ. А об Александре Сергеевиче Пушкине доныне жива карачаевская легенда, рассказы­вающая о его путешествии через Теберду. В ней описывается, как поэт остановился в ауле и просил поменять лошадей. Верные зако­нам гостеприимства, местные жи­тели выполнили просьбу Пушкина, не взяв никакой платы. Тогда по­эт спросил, как он может их отбла­годарить. И будто бы снял он свой серебряный перстень и подарил им. Кольцо это до сих пор хранит­ся в том роду и передается из по­коления в поколение...

Собственно, легенда эта – сви­детельство того, что для горцев Пушкин не просто поэт, а человек, почитаемый на грани народного героя, живущий в сказаниях. Так запечатлена память народа о про­явленной им реальной симпатии к горцам, неподдельном интере­се к их культуре. Позже, овладев русским языком, прочитав произ­ведения Пушкина, жители Кавка­за увидели еще и честное отра­жение разных сторон кавказской жизни, уже на новом уровне оценив созданный им положительный образ горца – свободолюби­вого, гостеприимного, по-своему благородного, живущего по зако­нам рыцарства, кавказской чести. Молодой ученый, таким образом, воплотил в своих изысканиях глу­бинную благодарную память.

Но то – ученый, а вот как дума­ют о классике широкие круги со­временной молодежи? Ведь, бу­дучи далеки от литературы, фра­зу «Пушкин – наше все» они мо­гут понять чуть ли не в юмористи­ческом смысле... В ответ Клара Штайн рассказала о молодом че­ловеке, который однажды с удив­лением обнаружил, как много мы в своей обыденной практике ис­пользуем пушкинских выраже­ний. И тут же перечислил всем знакомые: прорубить окно в Ев­ропу, не зарастет народная тро­па, народ безмолвствует (целая философия!), гений и злодейство – две вещи несовместные, что пройдет – то будет мило, я пом­ню чудное мгновенье, мальчики кровавые в глазах, выпьем с го­ря – где же кружка, души прекрас­ные порывы, поверить алгеброй гармонию, разбитое корыто, Мо­сква! Как много в этом звуке... Получается: мир Пушкина ря­дом с нами, он – в нас. А еще один наш молодой современник ска­зал: Пушкин – уникальная точка отсчета в сознании каждого рус­ского. У французов есть Рабле, у итальянцев – Данте, у испанцев – Сервантес, у немцев – Гёте, у ан­гличан – Шекспир, у нас – Пушкин.

Но не устарел ли в XXI веке язык Пушкина? Даже если мы продолжаем повторять, что «со­временный русский язык – от Пушкина до наших дней».

– Что ж, время идет, какие-то формы речи устаревают. И все же мы и сегодня говорим на языке Пушкина, – уверена К. Штайн. – Своим творчеством он гениаль­но гармонизировал все осново­полагающие языковые элемен­ты, дав нам непревзойденный эталон русской речи. И спустя двести лет это в целом все тот же язык, разве что словесный корпус слегка изменился, пере­жив новое наполнение, особенно бурное в 90-е годы...

Еще одна удивительная исто­рия от Клары Штайн. Женщина, готовившаяся стать матерью, ежедневно на ночь читала Пушки­на своему пока не родившемуся ребенку. Что стало и для нее са­мой великолепной, благотворной терапией! Ничего не может быть лучше стихов и сказок Пушкина, на которых взращено не одно по­коление. Однако надо признать: та мудрая мать – чудесное ис­ключение. Большинство нынеш­них детей воспринимают мир че­рез другие носители. И все чаще мы слышим, как молодежь изъ­ясняется на каком-то ломаном, «телеграфном» языке, щеголяет освоением того или иного иностранного. Мы забыли слова Чу­ковского: не став хозяином сво­его языка, никогда не усвоишь чужой! И вот уже все больше ре­бят углубляются в «престижные» иностранные, еще не зная толком своего, русского. А потом удив­ляемся школьным сочинениям, где сплошь и рядом – чудовищ­ная калька с английского...

Парадокс, замеченный и в на­шей редакционной практике: се­годня деревенские ребята лучше изъясняются на русском, чем го­родские. Видимо, просто больше читают. Они же более склонны к литературному творчеству. И по­тому, считает моя собеседница, надежда сейчас – на школьных педагогов-словесников да еще на работников культуры, способных привлечь детей к языку Пушкина через самодеятельное творчество.

– В России, мне кажется, ни­когда не будет исчерпан инте­рес к литературе, несмотря на то, что сейчас мы и наблюдаем большое равнодушие, – полага­ет Клара Эрновна.

Очень хочется с ней согла­ситься, что это равнодушие – временное. Что русский чело­век все равно будет обращаться не только к каким-то схоластическим источникам информации, но и к художественной литерату­ре тоже, к Пушкину прежде всего. Ведь он достоин этой памяти да­же просто как человек, показав­ший образец чести, ценою жиз­ни отстоявший доброе имя люби­мой женщины, свое имя. Ему вы­пала короткая, но такая неверо­ятно сложная судьба!

– Много лет прошло, но для меня навсегда памятна поезд­ка в Михайловское, где он жил, – вспоминает К. Штайн. – Прекрас­ные места, скромный домик, природа красоты необыкновенной, и каждая дорожка – свидетель... Вступив на знаменитую аллею, мы поклонились земле, по которой ступала нога Пушкина.

А мне припомнилась недав­няя «сенсация», связанная с ди­ваном в кабинете поэта в его пе­тербургском музее-квартире на Мойке. Вдруг кого-то посети­ла идея провести анализ пятен крови в доказательство принад­лежности ее умиравшему на том диване поэту. Господи, сколько десятилетий стоял старинный диван, и приходили туда тысячи людей, которым важно было про­сто навестить Пушкина! Не раз­глядывая пятна крови. А склонив голову, вспоминать: это здесь он в последний раз обернулся к лю­бимым книгам и сказал им «про­щайте, друзья»...

Вот что важно раскрыть де­тям еще в школе. Но для этого сами учителя должны любить творчество Пушкина. Тогда и де­ти обязательно их услышат. Да, на дворе иной век, и приорите­ты, говорят, круто сменились. И вроде бы люди сегодня хотят только много еды, много одеж­ды... Но можно ли строить свою единственную, Богом данную жизнь всего лишь как систему потребления вещей? Тогда ведь мы рискуем не узнать, быть мо­жет, самого главного. Того, что сохранила горская легенда.

Печатается по изданию:

«Ставропольская правда». 4 июня 2010 г. – С. 3.

Категория: Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" | Добавил: Peter (08.10.2014)
Просмотров: 261 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz