Научная школа К.Э.Штайн "Лингвистика текста"

Меню сайта
Категории раздела
Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" [60]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста"

Мир – имя существительное. Светлана Солодских

Чем больше и чаще говорили вокруг об этом человеке, тем меньше случалось поводов для нашего знакомства. Ты не знакома со Штайн? Вам обязательно нужно встретиться, – уверяли меня разные люди, но мы все как-то не встречались. Поэтому каждое мое наблюдение за ней издали производило впечатление художественного жеста... Штайн идет по улице. Я узнаю ее и невольно формулирую: «Вот человек, который бережно несет свою загадку...». Другой эпизод – на спектакле театра Анатолия Дурова. Премьера «Елизаветы Бам» – элитная публика, авангарднее возбуждение. Клара Эрновна сидит почти неподвижно, глаза опущены, лицо красиво, с трагическим подтекстом... А после нашего разговора по телефону отмечаю: смех у нее – молодой, беззаботный, хрустальный.

Вглядываюсь в спокойное лицо, угадываю культурных двойников: Анна Ахматова, Гертруда Стайн... Кстати, «штайн» по-немецки «камень». Но у Клары Эрновны – польские корни. Обрусевшая полька – мать, польский еврей – отец. История семьи трагична. В 1939 году, с приходом немцев в Польшу, была расстреляна вся семья отца. Он чудом остался жив, попал в Россию, но и здесь не нашел приюта: родина – это все-таки то, что случается в жизни однажды. После войны от второго брака в Ставрополе родилась Клара. Печальная судьба и отца стала частью и ее жизни. Самое раннее из воспоминаний – отец уходит куда-то в своем клетчатом пальто, а она плачет... Выбор профессии филолога – по моей психологической версии – связан именно с этим обстоятельством. В семье любили русскую литературу, отец очень много читал. Но, думается, выбирая языковую профессию, мы выби­раем еще и спасительный диалог с человечеством, принципиально отказываемся от одиночества. Свое «спасение» Клара Штайн наполнила таким содержанием, что из этого получилась судьба.

Однако все ли представляют себе жизнь профессионала, удел которого – слова и тексты? Обыч­ный человек, воспринимающий родной язык как явление приро­ды, невероятно удивится, услы­шав, что этого явления он-то и не знает. А ведь говорить по-русски и знать русский – вещи все-таки разные. Язык – существо древ­нее. У языка – собственная исто­рия, язык – корни жизни. Клара Эрновна знает русские корни. Слова и тексты искушают, взыскуют. обещают. Иногда раскры­вают таинство...

Тридцать лет педагогической деятельности, две научные дис­сертации, множество статей, ре­цензий, исследований, 3000 сту­дентов, наконец, – разве не увле­кательнейший сюжет, к которому может быть только один коммен­тарий: «Жизнь прожита не зря»?!

Родной язык – это еще и язык личности. Словами родного язы­ка нужно осмыслить главное – что есть жизнь? В чем состоит счас­тье, в чем истина? Как сохранить душу и что сообщить самому себе в конце жизни – какие слова и какой текст?.. Впрочем, эти воп­росы, всегда отдающие литературой, мы, словно ненужный че­модан, заталкиваем куда-нибудь подальше «на потом». Но вот время съедает нашу жизнь, и мы вспоминаем о тайном грузе. С вопросов, которыми человек обычно заканчивает свою жизнь, Клара Штайн ее начала. Так по­явился ее «внутренний словарь». Ключевое значение в нем обрело

слово «культура».

«...Мы еще застали время, когда духовные ценности пе­редавались по наследству от поколения к поколению. Ког­да не был изношен миф о великом русском писателе, свя­щенном носителе истины. А духовный рост, по извечному российскому парадоксу, про­исходил за счет духовного запрета...

На филологическом фа­культете Ставропольского пе­динститута тоже царил дух научного энтузиазма. По какому-то везению под его кры­шей собралась сильная плея­да ученых. Томахин, Ушакова, Гирько, Черный, Попов, Мохов, Панова... Это были люди, которые сами писали книги и верили, что литература может преобразить мир... И совсем как в Москве, где мыслящая молодежь спасалась в Ленинке, мы в нашем Ставрополе спасались в Лермонтовке...».

Клара Эрновна – обладатель спокойной верной интонации, вну­шающей правоту. Разговаривая с ней, попадаешь в мир завораживающих существительных – то есть сущего и сути. Красота. Поэзия. Душа. Доброта. Совесть. Звезды. Долг. Работа... Когда человек ис­кренен, он всегда говорит вот такими – «первыми словами». Про своих давних учеников, ставших ее друзьями, она скажет с детской простотой: «...самое светлое, что было в моей жизни...». Мир с его неизбежным обманом и злом в изложении Клары Штайн неуловимо преображается. Если мир нельзя изменить, его можно переописать. Моральный синоним этого лингвистического понятия звучит как заклятие во спасение: «Мы должны сделать добро из зла, больше его делать нам не из чего».   

«...И вот в конце XX века на нас вдруг свалилась свобода. Однако на языке филолога произошла не смена мирозданья, а смена словаря или смена мифа. Все хотели получить вещи, но получили миф о вещах, который теперь царит повсюду. Пресса, кино, политика, светская хроника, мода, реклама, кухня – великий буржуазный миф. Он деформирует наше сознание, но с мифами не борются...»

Мечта всей жизни Клары Штайн – создать собственную русскую поэтическую антологию. «Три века метапоэтики» – от Семеона Полоцкого до наших дней –  большой научный труд, и он близится к завершению. Ее категорический императив: «Если ты ученый, должен что-то оставить после себя». Клара Эрновна сделала больше: она создала школу, то а это редко кому удается. И все же «Три века...» – любимое дитя.

Вообще-то Ставрополю все­гда недоставало самоощущения центра или культурной самодос­таточности. Рождение универси­тета в 1991 году, несомненно, связывают с именем ректора про­фессора В. Шаповалова. Универ­ситет – понятие многомерное, и в лице таких преподавателей, как К. Штайн с ее безупречной репу­тацией, вуз в его новом качестве реально обретает право на действительныи духовный авторитет в научно-культурной среде региона. Не случайно более пяти лет назад профессор кафедры русского языка Клара Штайн органи­зовала межрегиональный семинар по теме: «Текст как явление культуры». Явлением культуры стала и деятельность самого семинара, его научных изданий («Текстус», например), в которых, кроме ставропольской и российской научной элиты, печатается и зарубежная. Не так давно в московском институте «Открытое об­щество» семинар К. Штайн получил призовой грант фонда Сороса в $ 10000 – серьезное признание его уровня.

То, чем занимается профессор Штайн, носит определение высокой науки, отстаивающей для человека позитивные ценности. Маленький островок в большом мире, очарованном соблазнами нового мифа с его моделями успеха. модой на определенный тип личности... С марками и ярлыками, одинаково важными для товара и человека. Подобный тип мышления, увы, воздействует на всю нашу систему образования: целью становится только та информация, которую можно продать. Интерес к образованию хоть и вырос, но выросло и циничное отношение к «бесполезному» мышлению, которое имеет дело с истиной, а не со стоимостью на рынке…

«…Да, мы живем в мире товарных отношений. Но это лишь часть действительности. Так же, как желудок – только часть человека. Многие сегодня просто в эйфории, не понимая, что ценности бывают… отсроченными. Надо учиться распознавать в себе личность и уважать ее, тогда – не все на продажу. Впрочем, следует признать: проповедь труда действительно утрачивает свою силу, уступая место проповеди продажи. Сегодня богатые говорят: «Было бы здоровье, остальное купим!». А я вспоминаю другой словарь, заповеди моего отца, который не уставал повторять: «Все, что не продается, дочка, принадлежит тебе – весь не купленный мир!». Еще он говорил, смеясь: «Деньги я не люблю и потому их трачу». Его жизненная философия состояла всего из двух слов – «Ничего слишком»… Всю жизнь держусь тем, что передано мне моими родителями и  духовными учителями. От себя к этим истинам добавила совсем короткий текст: «В жизни спасти человека может только его труд. Красив человек, если он работает. Спасение ученого – в его сгорбленной над столом спине».

Ну не получается ни­как соединить богат­ство, духовность и сво­боду. Какое-то из этих понятий непременно приносится в жертву... Помните у Достоевско­го – «Бытие только и по­является перед лицом небытия...». Если нам грозит гибель, мы вспоминаем не о своем ба­рахлишке, а о кусочке голубого неба, о солнце и еще, может быть, о том, как страстно мечтали в юности прожить настоящую жизнь...»

Знакомство с Кларой Эрновной разбудило во мне позабытое чувство встречи с подлинным русским интеллектом. Еще недавно многие думали: советская интеллигенция осталась в прошлом, дореволю­ционная – не восстановима, а другой не будет, потому что нигде в «цивилизованном мире» ее нет, значит – и нам не надо. Многие из «интеллигентов» облегченно вздохнули. Категорический императив Канта – «звездное небо над головой, нравственный закон во мне» – в эпоху первоначального накопления – словно рыбная кос­точка в горле. Но те, кого нечаянно «раздевает» Штайн самим фактом своей интеллигентности, могут жить спокойно. Потому что интеллигент – это «человек, занимающий мало места», по необыкновенно умному определению академика Д. Лихачева. Эту мысль можно продолжить. У интеллигента меньше вещей, но он неизмеримо богаче, ему действительно принадлежит весь мир. Люди, для которых мир – универмаг, не поймут Штайн, им будет с нею скучно. А вот она их поймет. И «новых русских» поймет, и старых, и даже очень и очень старых, представим – из XI века, например! Случись такая фантастическая встреча, и этого русского мы бы приняли за чудака-иностранца. А вот Клара Штайн – за соотечественника, по причине знания великих русских корней. В этом ее не показная сила.

Печатается по изданию:

«Ставропольская правда». 2 февраля 2001 г. – С. 4.

 

Категория: Статьи о работе научной школы К.Э. Штайн "Лингвистика текста" | Добавил: Peter (08.10.2014)
Просмотров: 229 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Copyright MyCorp © 2017
Создать бесплатный сайт с uCoz